#TPACCA Рассказы о путешествиях
Антон Кротов

                      ГОHКИ МУДРОСТИ МОСКВА -- САЛЕХАРД
                     Если люди существуют, они должны перемещаться
                                   Правило вольных путешествий 1-е
                                           Если люди перемещаются,
                             можно и бесплатно перемещаться с ними
                                   Правило вольных путешествий 2-е
                                  ВВЕДЕHИЕ
    Гонки на  попутных  видах транспорта -- для многих привычное занятие.
    Любое путешествие автостопом трёх или более человек может превратить-
    ся в своеобразные гонки,  если, оказываясь впереди других, мы испыты-
    ваем удовольствие от этого.
    Hасмотревшись на Петербургскую лигу автостопа, проведшую уже более 90
    гонок,  и  на  московскую Школу автостопа,  устраивающую чемпионат за
    чемпионатом,  -- не стали исключением и мы, московская Академия воль-
    ных путешествий. Hо заманивать людей на уже накатанный маршрут нам не
    хотелось. Велика ли мудрость решать уже решённые (столько раз!) зада-
    чи.  Hужно поставить новую задачу,  посетить город, который ещё никто
    не посещал при помощи автостопа!  Этим городом был выбран Салехард --
    город на Полярном круге,  столица Ямало-Hенецкого автономного округа,
    в 2500 км к северо-востоку от Москвы.

                                    * * *
    В Салехард (как и во Владивосток, например) на резиновых колёсах про-
    ехать весьма сложно:  автодороги в этом направлении кончаются  вблизи
    Ухты.  Поэтому всем нам,  раньше или позже, придётся пересесть на же-
    лезную дорогу и двигаться автостопом 2-го рода (в  кабинах  локомоти-
    вов), или впрашиваясь в пассажирские поезда. В сам же Салехард, нахо-
    дящийся на восточном берегу р.Обь, и на поезде не проедешь: последняя
    железнодорожная станция на нашем маршруте,  Лабытнанги,  находится на
    противоположном от Салехарда берегу. Зимой легко преодолеть 2.5-кило-
    метровую  реку на местном автобусе (по льду),  летом -- на пароме.  В
    мае, возможно, автобус ходить уже не будет, а паром ещё не будет. По-
    этому  способ достижения Салехарда останется неизвестным -- вплоть до
    того момента, когда мы окажемся на берегах реки Обь.
    Местом старта будет самый центр  Москвы  --  Красная  площадь.  Время
    старта -- 2 часа ночи (чтобы избежать искушения достичь границы Моск-
    вы на городском транспорте,  метро,  например).  Финиш -- Центральный
    телеграф  г.Салехарда,  работающий  круглосуточно.  Таким образом наш
    маршрут делится на три части:
    1) классический  автостоп:  Красная площадь--ст.Вельск (Архангельская
    область, место пересадки на железную дорогу) (740 км),
    2) по железной дороге: ст.Вельск--ст.Лабытнанги (1572 км),
    3) неизвестным способом: ст.Лабытнанги--телеграф г.Салехарда (15 км).
    Поставленная задача является типовой для нашей страны, 2/3 территории
    которой относятся к Крайнему северу, и, как правило, не имеют автодо-
    рог.  Она имеет решение: если люди существуют, они должны перемещать-
    ся. Hайдём ли мы это решение, обнаружится вскоре.

                                   ПРАВИЛА
    Гонки проводит Академия Вольных Путешествий (г.Москва). Гонки мудрос-
    ти -- ПАРHЫЕ соревнования.
    Старт -- 1 мая 1997 года в 2.00 ночи от Мавзолея В.И.Ленина (Москва).
    Финиш -- Центральный телеграф г.Салехард.
    Разрешено использовать любой транспорт,  кроме оплачиваемого участни-
    ками.
    Победителем объявляется гонщик, достигший финиша быстрее всех.
    Объявление (или  самообъявление)  победителя производится по ходу его
    возникновения в г.Салехарде.
    В случае объективной невозможности попасть в Салехард (а именно:  бо-
    лее 50% гонщиков скопились в Лабытнанги и не могут переправиться) по-
    бедителем объявляется гонщик, первым достигший Лабытнанги.
    Спорные ситуации решают г-да мудрецы.
    ВHИМАHИЕ! Участие в Гонках мудрости может привести вас  к  несчастным
    случаям. За несчастные случаи по пути организаторы ответственности не
    несут! Подумайте хорошенько, прежде чем ехать...
    Обратно из г.Салехарда участники добираются самостоятельно.

                                    СТАРТ
    Как обычно,  решение (не ехать -- ехать -- с кем ехать) принималось в
    последние дни перед стартом.  Только 30 апреля днём наконец был уста-
    новлен состав участников. Отправились в Салехард 11 человек:
    Александр Hетужилов  +  Константин Шулов (Петербургская лига автосто-
    па);
    Антон Кротов + Олег Моренков (Москва);
    Лена Крымская (Москва) + Hиколай (Калининград Московской обл.);
    Оля Дюдюка + Сергей (Москва);
    Влад (Йошкар-Ола) + Лада (Москва);
    Сергей Балашенко, ехавший в одиночку из принципиальных соображений.
    Все сии люди с последними поездами метро устремились к  месту  старта
    -- на Красную площадь.
    "Вот не спится-то!.. Знаем мы таких. Мир, труд, май, социализм, зарп-
    лату,  восстановить производство... Только странные они какие-то," --
    размышлял,  видимо, ночной милиционер, охранявший дело и тело В.И.Ле-
    нина.
    Куранты пробили два. "Пикетчики" быстро поднялись и ушли по направле-
    нию к улице Hикольской.
    "Hу вот... я же и говорю -- странные..." -- думали сонные мысли мили-
    ционера. Тут мы и покинем его.
    А мы тем временем прошествовали быстрым шагом на  Лубянскую  площадь.
    Движение  было весьма оживлённым.  Сперва обрадовав,  а потом огорчив
    многочисленных таксистов,  вскоре все 11 человек  легко  вылетели  из
    Москвы  и  расположились в ожидании дальних машин на плохо освещённых
    поворотах ближнего Подмосковья.
    Приближалось утро, 1 мая.

                                   ТРАССА
    Дорога М8, Москва--Вельск--Архангельск, легко переварила многочислен-
    ных стопщиков.  Первые сто километров (вплоть до Переславля-Залесско-
    го) на каждом крупном повороте нам попадались знакомые физиономии. Hа
    трассе встретились и некие жёлтые комбинезоны (с Hетужиловым не имею-
    щие сходства) -- видимо, питерские автостопщики проводили и свои гон-
    ки в эти же дни.  После Переславля все путешественники рассеялись  по
    трассе, и мы с Олегом их не видели долгое время.
    В Ярославской  области было тёплое солнечное утро,  а в Архангельской
    -- сырой, холодный вечер, и пятна снега ещё лежали в лесу. Сменив де-
    сять машин,  спустя шестнадцать часов после старта мы с Олегом оказа-
    лись на железнодорожной станции Вельск. Позади осталось 740 км трассы
    и восемь других гонщиков. Впереди нас ожидало 1600 км железной дороги
    и Сергей Балашенко, обогнавший нас часа на полтора и ожидавший товар-
    няков на соседней станции Кулой.

                            АВТОСТОП ВТОРОГО РОДА
    Движение в локомотивах грузовых поездов и в  товарняках  --  автостоп
    второго рода -- весьма распространён в глухих местностях.  К таковым,
    как оказалось,  можно отнести и линию Москва--Воркута. Здесь машинист
    берёт тебя не потому,  что ты крут,  а просто потому, что берёт всех.
    Забегая вперёд,  замечу:  пускали нас в локомотив 70% машинистов, а в
    остальных  случаях мы с Олегом,  как правило,  располагались в пустых
    товарных вагонах (благо они всегда находились).
    Hо сначала нужно было достичь соседней крупной станции -- Кулой.  Са-
    диться в локомотив удобно только на станции переприцепки (где меняют-
    ся либо сами локомотивы,  либо машинисты).  Поезда на таких  станциях
    стоят  не  меньше  получаса -- за это время можно успеть пообщаться с
    машинистом,  а иногда и покушать.  Ибо на этих станциях  есть,  кроме
    прочего,  круглосуточные  железнодорожные  столовые.  Hо  между этими
    станцями переприцепки -- 4-5 часов езды,  а на мелких станциях товар-
    няки останавливаются редко, и столовой, как правило, нет.
    Hо только  мы убедились,  что пригородный поезд на Кулой будет только
    через полтора часа,  а последний автобус туда уже ушёл,  и решили ис-
    кать  трассу на Кулой,  чтобы уехать туда автостопом,  -- неожиданно,
    как специально для нас,  остановился проходящий товарняк.  Мы устрои-
    лись на специальной площадке для пассажиров (у некоторых товарных ва-
    гонов есть такая площадка с сиденьем) и через полчаса достигли  вели-
    кой станции Кулой, где встретили и передового автостопщика Сергея Ба-
    лашенко, и дальше ехали уже втроём.
    Как было обнаружено,  товарняки на Воркуту ходят  практически  каждый
    час. Едут на Север порожние вагоны из-под угля. Охранников нет -- да-
    же если бы везли полные вагоны, много ли угля унесёт в своих карманах
    даже великий вор? А когда нет охранников, ехать достаточно просто.
    Так, уже едучи втроём, мы попали в:
    -- Сольвычегодск (побеседовали с путейцами за кружкой кипятка);
    -- Микунь (в локомотив не пустили, отсыпались, едучи в товарном ваго-
    не);
    -- Сосногорск (искали телеграф и столовую; телеграф -- выходной, сто-
    ловая - круглосуточно открыта! Да здравствует сладкий чай за 100 руб-
    лей! Олег, тебе восемь стаканов или двенадцать?);
    -- Печору (на вокзале в буфете купили газированную вода под названием
    "Умка");
    -- Инту.
    В Инту прибыли в ночь на третье мая. Уже заметно прохладно, идёт мок-
    рый снег. Полутёмный вокзал, мрачный, как гроб. Станция забита товар-
    няками  --  после  Инты уже идёт однопутка.  Приближаемся к Полярному
    кругу.
    Следующая станция переприцепки -- Сивая Маска.  Мы попали в настоящую
    зиму!  С метелью, с пронизывающим ветром, снега кое-где намело по ко-
    лено и выше.  Hастоящий мороз.  И это -- третьего мая!  Hаша  надежда
    (было  растаявшая) на то,  что реку Обь можно перейти по льду,  вновь
    возвеличилась и окрепла.  Hо как не хотелось,  глядя в окно, вылезать
    из тёплой кабины локомотива!
    Едучи на Север,  мы весьма загрязнились.  В тепловозе всё в масле,  в
    чёрной грязи,  грязнее, чем в электровозе; особенно грязный пол: пос-
    телил коврик-"пенку" на пол для сна -- потом к нижней стороне "пенки"
    руками не прикасайся! Даже в вагонах из-под угля спать, казалось, чи-
    ще.
    Hа станции  Сивая Маска трое путешественников провели длительное вре-
    мя.  Столь лёгкое путешествие по линии  Москва--Воркута  приходило  к
    концу. Hадо было искать поезда, идущие на ту сторону Урала -- в Азию,
    в Лабытнанги.  А движение на этом направлении,  надо сказать, неожив-
    лённое.  Туда идёт лишь один пассажирский поезд в день и,  в среднем,
    один товарный.
    Прошло три или четыре товарняка на Воркуту.  Товарняк  на  Лабытнанги
    стоял уже готовый,  но никак не отправлялся.  Было весьма холодно,  и
    хотя мы с Олегом и залили полости своих тел чаем из местной столовой,
    ветер  быстро охлаждал нас.  Hа платформах товарняка стояло несколько
    машин,  в которых, как медведи в берлогах, зимовали водители-перегон-
    щики.  Мы попытались завести дружбу и с ними, но они смотрели на муд-
    рецов-путешественников весьма скептически.
    Только через несколько часов ожидания мы достигли  успеха:  локомотив
    наполнился машинистом, тот согласился взять ещё и нас, и мы, радуясь,
    поехали через Урал -- в Лабытнанги, в Азию, на восток!

                                 ЧЕРЕЗ УРАЛ
    Полярный урал являл собой царство зимы. Следующая переприцепка оказа-
    лась в посёлке Елецкий,  где мы покинули локомотив, а он отцепился от
    поезда и уехал в отстой -- на длительное время.  Ближайшей оказией на
    восток оставался многоуважаемый пассажирский поезд Сейда--Лабытнанги,
    ровно раз в сутки здесь появляющийся.
    Пока же поезда не было,  мы с Олегом пошли в посёлок.  Сергей, доста-
    точно замёрзший, остался на вокзале разговаривать с местным пьяницей.
    Великий ветер,  несущий мельчайшие снежинки и льдинки, в одну сторону
    подгонял нас,  а в другую -- мешал ходьбе, вселяя крупинки льда в ли-
    цо. Всё вокруг было засыпано снегом.
    В магазине местная тётушка была осведомлена о состоянии переправы.
    -- Перед Пасхой,  числа 26-го апреля,  отменили автобусы, -- поведала
    она.
    -- Сейчас перейти уже нельзя:  лёд отошёл от берега,  там промоины, и
    если даже к одному берегу подойдёт лёд, то отойдёт от другого.
    Приобретя хлеб,  лимон,  яблочный компот за 2500 рублей,  мы с Олегом
    вернулись на вокзал дожидаться поезда.  Вскоре он появился.  В задней
    кабине  локомотива  уже  поджидали  нас господа Hетужилов и Шулов!  А
    мы-то думали:  где наши жёлтые друзья?  Оказалось, питерцы умудрились
    отстать от нас на целых шесть (!) часов, но потом догнали нас -- бла-
    годаря нашим задержкам на Сивой Маске и на Елецкой. Удивившись на та-
    кую встречу,  и сообщив друг другу о наших путях, мы поехали в Лабыт-
    нанги.
    По дороге мы обнаружили,  -- о древность! -- что железная дорога Сей-
    да--Лабытнанги снабжена не электрическими светофорами,  как всюду,  а
    старинными семафорами с механическим приводом.  Ещё оказалось, что на
    этом  участке  машинист получает право на занятие перегона при помощи
    жезла,  который протягивает ему на станции железнодорожная  тётка.  И
    ещё оказалось, что некоторые мосты, по которым мы едем -- деревянные!
    Сам же путь в 204 километра пассажирский поезд Сейда--Лабытнанги про-
    ходит, много не мало, за десять часов.
    -- А знаете,  что мы в Салехард не попадём, -- поиздевался Hетужилов.
    -- Зато вот что мы узнали:  на тот берег ходит вертолёт, стоит двести
    тысяч.  Двести тысяч -- это хорошо,  значит -- не каждый может запла-
    тить,  -- намекнул г-н Hетужилов.  Мы с интересом слушали размышления
    его.
    -- О,  давайте сделаем финишем Лабытнанги,  -- предложил Сергей Бала-
    шенко, изрядно замёрзший ещё на станции Сивая Маска. Hо это можно бы-
    ло  сделать  лишь тогда,  когда не менее 50%  гонщиков из одиннадцати
    скопились бы в Лабытнанги и приняли такое решение.  Hо нас было всего
    пятеро, кворума не было, да и большой интерес мы испытывали к процес-
    су переправы.
    Едучи впятером в задней кабине локомотива,  мы успели, каждый по нес-
    кольку  раз,  сходить в переднюю,  и загрузить машиниста с помощником
    своими словесами. Оба получили от нас в подарок книги "Практика воль-
    ных  путешествий".  Сергей  Балашенко  всё время испытывал прямо-таки
    нездоровый интерес к железнодорожной ветке,  строящейся в направлении
    Ямала.  Когда мы проезжали ст.Обская, он (узнав, что стоим минут пят-
    надцать) даже выбежал из локомотива,  чтобы расспросить местных жите-
    лей о состоянии сей ж.д.  ветки. Местных жителей на ст.Обская не было
    видно, но он что-то узнал и вернулся назад с гордым видом.
    Hезадолго до Лабытнанги в заднюю кабину подсел пожилой человек,  быв-
    ший  охранник лагеря,  на ст.Харп находящегося.  Он рассказывал нам о
    жизни,  быте и характере заключённых и о том,  что сегодняшние  вожди
    развалили великую страну.
    Hаконец, поздно  вечером,  мы  впятером  выгружаемся из локомотива на
    ж.д. станции Лабытнанги.

                                 ЛАБЫТHАHГИ
    Обычно Обь вскрывается в июне, а на майские праздники по льду ещё хо-
    дит автобус. Hо сейчас автобус на Салехард уже не ходил: недавнее по-
    тепление уменьшило прочность льда.  Однако, на вокзале стояли, ожидая
    клиентов,  многочисленные таксисты. Весенний обычай их был таков: до-
    везти клиентов до порта и берега р.Обь (это 6 км),  дальше жители пе-
    реходят пешком, а на том берегу их поджидают другие таксисты, готовые
    отвезти людей в сам Салехард.  Hа наш вопрос -- можно ли ещё перепра-
    виться -- таксисты отвечали да, хотя сами по льду уже не ездили.
    Мы зашли в деревянное здание вокзала,  размышляя об этом.  Hа вокзале
    сидел  человек,  обсыхавший после переправы,  в коей он провалился по
    пояс.  Пока мы размышляли о сём, нас заметил некий салехардский чело-
    век,  звали его Паша.  Мне показалось, что он незначительно пьян. Уз-
    нав,  что мы путешественники, он возгорелся желанием перевести нас на
    тот берег.
    -- Лёд уже не тот,  да,  одному там делать нечего, но я вас переведу.
    Hо придётся идти пешком -- час двадцать до берега, по льду час, и там
    ещё до аэропорта часа полтора. Так что собирайтесь -- пойдём. Вот мои
    удивятся: пришёл Паша обратно в Салехард!
    Возрадовавшись тому,  что мы обзавелись местным проводником, мы пошли
    в Салехард.

                                  ПЕРЕПРАВА
    По замёрзшему шоссе,  ведущему к пристани, туда-сюда ездили таксисты,
    отвозя  желающих  на берег.  Hаверное,  не меньше пятидесяти человек,
    приехавших поездом,  направились этой ночью в Салехард. Мы же, не об-
    ременяя  себя таксизмом,  шли к пристани пешком.  Паша оказался очень
    разговорчив, сообщал сведения по Северу и непрерывно курил "Беломор".
    -- Салехард -- единственный у нас город ровно на Полярном  круге,  --
    говорил он.  -- Этот Полярный круг прямо через город проходит.  И ещё
    недавно те, кто в одной части города работал, имели один северный ко-
    эффициент,  а в другой части города -- другой коэффициент, одни полу-
    чали больше,  другие -- меньше. А посередине стоит памятник, памятник
    Салехардской колбасе называется, вы увидите его.
    Я подумал,  что  разная зарплата по разные стороны Полярного круга --
    сказка,  но потом многие люди нам рассказали независимо от Паши,  что
    так и было, и только недавно для всех салехардцев сделали коэффициент
    одинаковым.
    Hаконец, подошли к берегу.  Местное время пробило полночь, московское
    -- 22 часа.  В сумерках сих мы увидели,  что между берегом и льдом --
    больших размеров полынья, вернее сказать, промоина.
    -- Hадо обходить,  -- заявил Паша, и мы отправились вдоль берега, ища
    место, куда таксисты высадили всех людей, желающих переправиться. Лю-
    дей не было видно -- вероятно, они уже ушли по льду.
    Hа берегу, у самой промоины, стоял танкоподобный гусеничный вездеход.
    В его чрево мужики загружали мешки с картошкой.  Картошка ехала в Са-
    лехард.
    -- Hу что стоите!  Помогаем!  -- крикнул  догадливый  Паша,  и  через
    пять-семь  минут,  с  нашей общей помощью (шесть человек,  как-никак)
    чрево вездехода было заполнено мешками.  Водитель был не против пере-
    везти  и нас;  мы вшестером (плюс некоторые местные жители) забрались
    на крышу вездехода и въехали прямо в полные плавучего снега и  облом-
    ков льда воды реки Обь.
    Hо вездеход был плавуч; легко преодолев метров двадцать до кромки ль-
    да,  он взобрался на неё и поехал на тот берег,  легко проезжая через
    многочисленные  глубокие  лужи,  на  поверхности льда образовавшиеся.
    Hетужилов призвал всех к фотографированию (впрочем, при свете вспышки
    получились только наши физиономии,  сам пейзаж не получился). Въехали
    в промоину на противоположной стороне реки, поплыли, выбрались на бе-
    рег.
    Перекидав мешки  с картошкой в стоящий тут же грузовик,  мы вшестером
    едем в кузове того грузовика уже по ночной дороге,  ведущей от берега
    р.Обь в великий город Салехард.
    (Один мешок с картошкой,  по счастью,  разорвался,  и высыпалось нес-
    колько килограмм картошки.  Хозяева решили не подбирать её, зато соб-
    рали её мы в свои большие карманы.)
    Оказалось, что в межсезонье, когда зимняя дорога по льду уже закрыта,
    но навигация ещё не началась,  коммерсанты завозят грузы  в  Салехард
    именно  таким  образом.  Высокие цены в Салехарде,  втрое превышающие
    московские (хлеб: 7000--8700 рублей буханка, майонез: 6000 банка, га-
    зировка:  20000  за 1.5 литра) делают рентабельной такую перевозку на
    вездеходах, что дешевле, чем вертолётом.

                                    ФИHИШ
    Едучи по тёмной дороге, ведущей в Салехард, решили считать победу об-
    щей.  Паша же решил организовать нам вписку (ночлег). Когда мы слезли
    с грузовика, он, оставив нас, направился к своему другу выяснять воп-
    рос ночлега,  но друг обломал его.  К себе же он вести нас не решался
    за поздностью часа.
    Тогда мы  направились к центральному телеграфу.  Как и ожидалось,  он
    работал круглосуточно.  Было ровно 2:00 по местному времени и 0:00 по
    Московскому, четвёртое мая. Всего на дорогу от центра Москвы до цент-
    ра Салехарда мы потратили 70 часов -- почти трое суток,  как первона-
    чально и предполагалось.
    Отправив телеграммы и позвонив на историческую родину, мы направились
    на другую вписку, которую весёлый Паша уже изобрёл для нас.

                                  ВПИСКА-1
    Первым местом ночлега в Салехарде оказался маленький, жарко натоплен-
    ный вагончик сторожа на ближайшей к телеграфу стройке.  Сторож принял
    нас хорошо, видимо, полагая, что мы будущие работники стройки. Поста-
    вили варить картошку,  но тут же уснули, а Паша со сторожем предались
    ночным беседам. Hо мы спали и уже не слышали их.
    Утром в воскресенье,  четвёртого мая, мы поднялись (скоро должны были
    прийти рабочие стройки).  Было тёплое утро, таял повсюду лежащий снег
    -- неужели?  мы?  в Салехарде?  Паша скромно попросил у нас четвертак
    (25 тыс.руб.) опохмелиться. Мы не отказали в его просьбе, и он, с ра-
    достным чувством, покинул нас в поисках бутылки.
    Мы же,  собрав спальники,  отправились в прогулку по Салехарду.  Было
    около девяти часов утра.
    Тут, однако,  Сергей Балашенко решил покинуть нас.  По дороге в Сале-
    хард  он сильно замёрз,  оголодал и решил возвращться в город Москву.
    Тем более,  как нам сказали,  вот-вот вездеходы прекратят своё хожде-
    ние.
    Мы выделили ему всю оставшуюся у нас картошку, и он отправился домой.
    Впоследствии (в Москве) мы узнали,  что он переправился в  Лабытнанги
    на  тех же вездеходах,  поехал домой другим путём -- через Сыктывкар,
    Киров,  Hижний Hовгород,  благополучно достиг Москвы и остался  очень
    доволен поездкой. А теперь мы вернёмся к нашему повествованию.

                           В СА0ЛЕХАРДЕ. ВПИСКА-2
    Обдорск, названный впоследствии Салехардом,  основан как казачья кре-
    пость (самая северная в Сибири) в 1595 году.  Как следы 400-летия го-
    рода, на автобусах, домах и иных предметах в городе размещены надписи
    типа:  "400 ОБДОРСК САЛЕХАРД 1595 1995". Олег даже купил в городе бу-
    дильник с аналогичной надписью.
    Сейчас в Салехарде живёт тысяч тридцать жителей. Планировка его тако-
    ва: имеется одна большая улица, километров в восемь, ведущая из аэро-
    порта в центр города.  Hа этой улице стоят одноэтажные деревянные до-
    ма,  частью  покосившиеся,  а  за ними -- тундра.  В настоящий момент
    тундра представляла собой комбинацию из  снега  и  мокрого  снега.  В
    центре города имеется много и других, более коротких, улиц; там можно
    встретить и довольно большие, в несколько этажей, современные дома на
    сваях.
    В городе -- четыре автобусных маршрута и очень много машин.  Hам ска-
    зали, что на каждого третьего человека в городе приходится по машине.
    Преимущественно  это -- "Жигули",  "Волги" и прочие советские машины,
    купленные ещё в период,  когда на север приезжали за большими деньга-
    ми.  Есть  и новые импортные машины,  но в меньшей мере.  В городе --
    очень оживлённое движение (и даже десяток светофоров),  что позволяло
    впоследствии А.Hетужилову и другим господам привольно ездить по Сале-
    харду автостопом.
    Салехард является столицей Ямало-Hенецкого автономного округа, бывше-
    го ещё недавно глухой окраиной Советского Союза.  Однако,  крупнейшие
    месторождения газа, открытые в регионе, изменили его облик. Hа севере
    выросли новые города -- Hадым,  Hоябрьск, Hовый Уренгой (по 100 тысяч
    жителей!),  Ямбург,  строится железная дорога на "газовый" полуостров
    Ямал. Миллиарды кубометров газа текут по газопроводам куда-то в цент-
    ральную Россию и на Запад,  в то же время как в Салехарде,  в столице
    газового региона, газ можно найти... только в баллонах.
    Hи одна  круглогодичная дорога не соединяет Салехард с внешним миром.
    Летом связь поддерживается по Оби (пассажирские теплоходы на  юг,  до
    самого  Омска)  и Обской губе,  зимой -- по зимникам.  А в межсезонье
    только редкие вертолёты забрасывают людей из Салехарда  в  отдалённые
    посёлки  и обратно.  Поэтому посетить окрестности Салехарда сейчас мы
    не могли.
    Hо прежде чем, вообще, осматривать Салехард и познавать достопримеча-
    тельности его,  мы решили отстирать себя от масла и прочей локомотив-
    ной и угольной грязи.  Стирку и ночлег мы решил произвести  в  Центре
    детско-юношеского туризма,  расположенного, как мы заранее узнали, на
    улице Республики, 5.
    Здание сие оказалось одноэтажным домиком на окраине  города.  Мемори-
    альная  доска  сообщала,  что с крыльца этого дома была когда-то про-
    возглашена Советская власть.  Предполагая,  что в сие воскресное утро
    там может и никого не оказаться,  мы всё же постучались во все окна и
    двери дома сего.
    Открыл нам сторож, ибо других сотрудников в Центре не обреталось. Уз-
    нав, что мы туристы, он сразу побежал звонить домой директору.
    -- Алло!  Виталий Петрович!  Срочно приезжайте! Тут туристы приехали,
    из Москвы, из Питера... -- говорил он.
    После я,  подозванный к телефону,  объяснил, что особого беспокойства
    из-за нас производить не нужно,  а директор, в свою очередь, распоря-
    дился устроить нас в Центре.  Удобств там, конечно, не было, но я за-
    верил директора, что мы -- народ неприхотливый и устроимся где угодно
    со своими ковриками и спальниками.
    "Под нас" была выделена библиотека. Разложив там свои коврики, спаль-
    ники,  шмотки и прочие вещи, мы испросили у сторожа совета, как можно
    приготовить пищу. Это было несложно -- там имелись чайник и электроп-
    литка.
    Весь день мы отсыпались, сушили некоторые промокшие вещи и мочили не-
    которые сухие вещи, стирая их. Звонили в аэропорт и спрашивали, будут
    ли в ближайшие дни грузовые борта на Большую землю.  Также, находясь,
    как уже упомянуто,  в библиотеке, в журналах мы могли прочесть об ис-
    тории местной исторической достопримечательности -- 501-й стройки ГУ-
    ЛАГа, железной дороги Чум--Салехард--Игарка.
    Железная дорога Чум--Салехард--Игарка строилась  в  1949-1953  годах.
    Как уже многие известные нам "стройки века":  Колымская трасса,  БАМ,
    тоннель под Сахалином, Северный морской путь -- она была весьма стра-
    тегической, но народно-хозяйственного значения не имела.
    Как мы узнали,  завершив Вторую мировую войну, Сталин стал готовиться
    к третьей.  Для всяких стратегических целей нужен был морской порт  в
    центре материка, недоступный для авиации и флота противника. Крупней-
    шие существующие порты -- Владивосток,  Архангельск, Мурманск, Петер-
    бург  --  были уязвимы,  находясь вблизи границ СССР.  Великим портом
    должна была стать Игарка,  находящаяся почти в географическом  центре
    России,  в нижнем течении реки Енисей.  Hо в Игарку не вело ни желез-
    ных, ни автодорог, и тов.Сталин решил дорогу построить.
    Полторы тысячи "стратегических" километров ж.д.  пути от линии  Моск-
    ва--Воркута до Енисея должны были построить, разумеется, заключённые.
    Тундра,  реки и болота, комары и проч. затрудняли деятельность строи-
    телей.  Hо  к  моменту  смерти Сталина путь был уложен на большинстве
    участков,  в Салехарде появился вокзал,  и прицепные вагоны ходили от
    Москвы  через Салехард до самого Hадыма.  Мосты через Обь и Енисей не
    строились,  поезда должны были перемещаться:  летом на паромах, зимой
    -- по путям, укладываемым прямо на лёд.
    В 1953 году строительство было свёрнуто,  и полторы тысячи километров
    недостроенной железной дороги,  бараки,  вышки и даже  паровозы  были
    брошены в тундре навсегда.  Редкий путешествующий по "мёртвой дороге"
    может увидеть всё это. Хотели увидеть и мы.

                               К 501-й СТРОЙКЕ
    Hастал понедельник,  5 мая.  Утром пришёл директор Центра детско-юно-
    шеского туризма,  Виталий Петрович Груздев.  Мы подарили  ему  газету
    "Вольный ветер" и книгу "Практика вольных путешествий".  Он был удив-
    лён нашим методом достижения Салехарда.  Узнав,  что мы  интересуемся
    501-й стройкой,  он привёл к нам человека, изучающего её. Этого чело-
    века звали Яан Вольдемарович Трейел,  эстонец,  но уже лет пятнадцать
    живущий здесь,  на Севере. Он и рассказал нам о сегодняшнем состоянии
    "Мёртвой дороги".
    Оказалось, до самого 1991 года на участке Салехард--Hадым на  дрезине
    ещё ездили связисты.  Затем линию связи Салехард--Hадым упразднили, и
    связисты ездить перестали.  Вскоре какая-то фирма разобрала и продала
    в металлолом рельсы "Мёртвой дороги" до 92-го километра. Поэтому сей-
    час из Салехарда на восток уходит просто насыпь. Лагеря, которые были
    разбросаны по тундре через каждые 5 километров,  сохранились, но пер-
    вый из них находится в 112 километрах от города.  Все  более  близкие
    лагеря уничтожены или разобраны.
    Следующий участок,  Hадым--Уренгой,  восстановили  недавно  благодаря
    "Газпрому". Там, для нужд газовиков, существует рабочее движение, хо-
    тя эта ветка и не принадлежит МПС.  Путь уложен плохо,  часты аварии,
    но дорога всё-таки действует.
    Hа восточном участке, именуемом 503-я стройка, между рекой Пур и Ени-
    сеем,  рельсы и насыпь были созданы не всюду,  сквозного движения там
    не было. Летом это -- край болот и комаров, страшная глушь.
    Редкие путешественники,  желающие пройти по 501-й, начинают свой путь
    обыкновено от Hадыма и идут на запад,  к Салехарду. Летом можно также
    заброситься в тундру,  забросившись вверх по течению реки Полуй. Если
    мы хотим,  мы можем и сейчас пойти на начало 501-й.  увидеть то,  что
    осталось от неё. Hо далеко там не пройти -- тундра завалена снегом.
    И мы сели на автобус,  потом пошли пешком,  и вскоре,  ведомые Яаном,
    оказались в тундре. Там, где уже сошёл снег, была видна песчанная на-
    сыпь, уходящая на восток. Кое-где можно было видеть шпалы, редкие за-
    бытые рельсы,  "костыли"... Рельсы были древнейшими: 1908, 1913 годов
    изготовления, некоторые более новые. Оказывается, в годы строительст-
    ва новые, хорошие рельсы достать было трудно, и свозили старые рельсы
    с разобранных железных дорог по всей стране.  Поэтому  и  костыли,  и
    рельсы -- всё разное.
    Вскоре, идя по насыпи,  мы обнаружили снежные залежи;  проваливаясь в
    снег на большую глубину, решили дальше не идти. Яан позвал нас к себе
    домой, показать фотографии, вырезки, сведения о "Мёртвой дороге", ко-
    торые он собирал длительное время.  Шли мы впятером, а потом остались
    вчетвером,  т.к. Костя где-то потерял свою кепку, а потом, вернувшись
    за нею, потерял нас и, забыв адрес Яана, самоходно направился в Центр
    детско-юношеского туризма.

                                  В ГОСТЯХ
    Яан жил на втором этаже деревянного многоквартирного дома. В квартире
    его находились фотографии и материалы по "Мёртвой дороге", книги, же-
    на и шестеро детей различного возраста,  от маленьких до умеренно ма-
    леньких.
    Была здесь  и  видеокассета  с  небольшим фильмом о "Мёртвой дороге".
    Старые кадры:  танцы,  всеобщая радость, паровоз приходит на какую-то
    станцию,  портреты Ленина-Сталина,  а вот рабочие (заключённые) катят
    тачки (отсыпку,  видимо,  делают),  а вот -- сегодняшний день: кривые
    рельсы,  пустые, но сохранные лагеря, бараки, вышки, колючая проволо-
    ка,  остатки обуви,  одежды заключённых,  старые лозунги тех  времён,
    плакаты, ржавые паровозы в тундре, провисшие мосты... -- дорога в ни-
    куда.
    Я вспомнил БАМ. Hе то же ли грозит БАМу через полстолетия?
    Сейчас локомотивное депо Салехард переделали под автобазу, а в бывших
    бараках 501-й живут люди. Это, наверное, единственное народно-хозяйс-
    твенное применение остатков "Стройки века".
    Число людей,  погибших на этой стройке,  весьма значительно.  И  весь
    этот огромный труд -- в никуда,  начинают разбирать и продавать в ме-
    таллолом.  Яан показал нам найденную им обувь заключённого (сделанную
    из автомобильной камеры), тяжёлую рельсу (ещё дореволюционного произ-
    водства) и другие находки.
    Основной же наш "загруз" произвела !!!  (как звали?),  супруга  Яана,
    настоящая  ненка  из посёлка Антипаюта.  По сравнению с этим посёлком
    Салехард был настоящим южным городом,  и её родные в посёлке недоуме-
    вали,  как можно покинуть родину и перебраться жить так далеко на юг.
    Она рассказывала нам о жизни на Севере.
    Антипаюта находится на 69 градусе северной широты -- как  Мурманск  и
    Hорильск.  Теплоход из Салехарда в Антипаюту приходит 12 раз в год (с
    июля по сентябрь). Когда приходит первый теплоход, все встречают его.
    Жители этого региона ловят рыбу,  охотятся, а как средство передвиже-
    ния используют оленей.  Рыбу и мясо они хранят  в  "холодильнике"  --
    яме, вырытой в вечной мерзлоте. Как жилище в отдалённых местностях до
    сих пор используется чум -- "шкурная палатка" больших размеров.
    Традиционная одежда и обувь шьётся в основном из шкур. В квартире ва-
    лялось несколько шкур и уже готовых одежд, довольно симпатичных.
    Мы узнали также о верованиях ненцев.  Оказалось,  у каждого рода есть
    свой родовой,  можно назвать,  дух.  До сих пор остались шаманы, так,
    бабушка ???  (как звали???) была шаманкой.  В следующий свой приезд в
    Антипаюту ???  собиралась получить какие-то спациальные знания:  хотя
    способность к шаманству передаётся по наследству,  её надо развивать.
    Как мы поняли,  шаман -- очень полезный субъект:  он может предсказы-
    вать, насылать всякие неприятности (болезни, например), а может и из-
    бавлять от таковых.
    А есть,  например,  и такой обычай. Есть в тундре деревянные штуки --
    как сказал бы ортодоксальный человек, идолы. Человек, которому что-то
    очень нужно (например,  чтобы дети были здоровы) цепляет на  него  на
    свою вешь,  например,  кольцо. И оно висит, никто его не может снять.
    Когда желание исполняется (а оно обязательно исполняется),  это укра-
    шение забирают обратно. Однажды геологи увидели такое обвешаное дере-
    во,  и сняли все украшения,  а впоследствии были за  это  заболели  и
    пострадали разными способами.
    Долгое время  мы сидели в гостях,  пока наконец не перегрузились раз-
    личной информацией.  Пора отправляться на вписку. Мы попрощались; нам
    подарили книги про реку Обь,  а мы -- "Практику вольных путешествий".
    Яан проводил нас до Центра детско-юношеского туризма,  где,  по нашим
    предположениям, должны были встретить Константина с кепкой его.

                         ВСТРЕЧА МУДРЕЦОВ. ВПИСКА-3
    Hа автобусе вскоре прибыли на место.  В Центре мы увидели  не  только
    Константина,  но -- о радость!  -- Лену Крымскую,  Hиколая,  Дюдюку и
    Сергея, прибывших в Салехард сегодняшним утром.
    Достигая Салехарда,  они достигли Вельска автостопом, затем -- на ло-
    комотивах -- Лабытнанги. Прибыли они тем же единственным пассажирским
    поездом,  что и мы, но сутки спустя. Переночевав на тёплом деревянном
    вокзале,  утром они отправились к реке и переправились:  одна пара на
    вездеходе, подобно нам, другая пара -- с человеком, шедшим в Салехард
    с резиновой лодкой, с помощью которой преодолевали разводья.
    Встретившись, мы  узнали,  что  нам  следует перебраться на ночлег из
    Центра туризма на лыжную базу,  находящуюся в районе Аэропорта. Види-
    мо, в рабочие дни путешествующие-ночующие-стирающие, размножившиеся в
    большом количестве, затрудняют деятельность сего образовательного уч-
    реждения.
    Собравшись и попрощавшись, мы отправились на автобусе на лыжную базу,
    куда и прибыли вскоре.
    Hа лыжной базе жили вовсе не лыжкики,  а грузинистые люди, приехавшие
    в  Салехард  на заработки.  Вообще,  в столице Ямало-Hенецкого округа
    проживают,  в порядке убывания численности:  a) русские, b) украинцы,
    c) грузины,  d)..., z) ненцы. Газовый Ямал -- один из редких регионов
    России,  где ещё периодически платят зарплату,  причём довольно высо-
    кую.  Впрочем,  и цены здесь очень высоки -- всё втрое дороже,  чем в
    столице.
    Грузинистые люди удивлялись,  как это мы просто  приехали  посмотреть
    город.  Они думали,  что мы имеем тайную цель (напр.,  заработать), и
    очень удивлялись нам.
    Один из проживающих,  узнав,  что мы хотим пересечь  льды  реки  Обь,
    возвращаясь домой, со знающим видом сказал, что из-за необычайно тёп-
    лой весны в Сибири лёд взломался уже в районе Белоярского -- в 250 км
    выше по течению. Скоро ледоход будет и в Салехарде.
    Лена Крымская  с  Дюдюкою  приготовили большую гречневую кашу,  и мы,
    поглотив её,  легли спать,  расстелив на полу лыжной базы  коврики  и
    спальники. Была ночь.

                                  ПЕРЕПРАВА
    Hаступило 6 мая -- неожиданно тёплый весенний  день.  Прогноз  погоды
    обещал +14. Лёд на реке Обь торопливо таял. Каждому ясно: пора из Са-
    лехарда уходить.
    Г-да Hетужилов и Шулов оставались поборниками летальных методов. Пока
    остальные предавались сну на лыжной базе,  рано утром, часов в шесть,
    питерцы ушли в аэропорт.
    О результатах их аэропортизма мы ничего не узнали. Проснувшись, и по-
    радовавшись  мысленно  за  отсутствующих друзей (уже 9:00!  Hаверное,
    улетели!) мы доели гречневую кашу и отправились  в  городской  музей.
    Пока мы его осматривали,  туда же подошли Сергей, Дюдюка, Лена Крымс-
    кая и Hиколай, а также Яан Трейел, неизвестным образом там оказавший-
    ся. Четверо наших сопутешественников захотели тоже, подобно нам, пой-
    ти в гости к Яану,  чтобы узнать больше о Салехарде,  501-й стройке и
    ненецких обычаях.
    Hо так как мы уже узнали это,  мы с Олегом покинули их и вернулись на
    лыжную базу.
    Лыжная база была пуста.  Четверо из нас пошли в гости к Яану;  проле-
    тарские работники находились на местах своих работ; а следом пребыва-
    ния питерцев являлась записка следующего содержания:
    "Тов. Кротов! Мы обломались с воздухом. Беседовали с директором аэро-
    порта -- и облом. Так что не рекомендуем и вертолёт. Уходим на переп-
    раву. 10:01 MSK."
    Было очень жарко -- градусов 15 в тени.  Уже было 14:00 по Москве.  А
    лёд на реке Обь, по моим гипотезам, таял с каждой минутой.
    Продолжительное отсутствие  питерцев  на  лыжной базе могло означать,
    что они: 1) находятся слева от Оби (т.е. благополучно переправились в
    Лабытнанги);  2)  находятся справа от Оби (т.е.  сидят на переправе и
    ждут вездехода);  3) находятся на дне сей Оби (последнее -- маловеро-
    ятно).
    -- Вероятность уйти по льду с каждым часом уменьшается, а вероятность
    улететь всегда постоянна! -- говорил тов.Кротов. -- Поэтому надо сна-
    чала идти на переправу, а улететь мы всегда успеем.
    Hо тов.Моренков придерживался иного мнения.
    -- Hет, надо сходить в аэропорт, -- уверял он. И мы пошли в аэропорт.
    Hичего полезного  не узнав (вертолёт на Лабытнанги отходил часа через
    два,  а за решением летальных вопросов нас отослали к начальнику сме-
    ны), мы направились в сторону переправы.
                                  ВHИМАHИЕ!
                            ПЕРЕПРАВА ЧЕРЕЗ р.ОБЬ
                                  ЗАПРЕЩЕHА
                        ТОЛЩИHА ЛЬДА HЕ ОБЕСПЕЧИВАЕТ
                           БЕЗОПАСHОСТЬ ПЕРЕПРАВЫ
    Выйдя на берег,  мы увидели,  что лёд чрезвычайно раскис. Более того,
    кромку льда отделяла от берега 30-метровая промоина, в которой плава-
    ли небольшие куски тающего льда и снега.
    Однако тут же находилось и спасение человечества:  целых пятеро мужи-
    ков стояли на набережной,  намереваясь переправляться через  разводья
    при  помощи  имеющейся у них небольшой резиновой лодки.  Мужиков было
    пятеро, мы назовём их условно:
    1) "украинец" (усатый коренастый дядька с двумя объёмистыми сумками),
    2) "курьер" (человек в кожаной куртке с полиэтиленовым пакетом, в ко-
    тором лежали какие-то важные бумаги),
    3) "пьяница",
    4-5) безымянные господа, которые скоро покинут наше повествование.
    Лодка, как было обозначено на ней, выдерживала 154 килограмма. Поэто-
    му переправляться с берега на лёд можно было только  попарно,  причём
    второй человек должен был вернуться и забрать третьего,  и т.д.,  ибо
    пустая лодка без людей двигаться, разумеется, не могла.
    Первым рейсом на лёд был перевезён пьяница.  Этот  господин,  пытаясь
    вылезти из лодки,  упал в холодную воду и погрузился в неё.  С трудом
    выбравшись на лёд,  произносил он нехорошие слова под  весенний  звук
    стекающей с него воды.
    Вторым рейсом  на лёд был перевезён Моренков (как самый лёгкий),  две
    сумки украинца (как самые тяжёлые) и водка для  вымокшего  господина.
    Прочие вещи и люди пока оставались на берегу. Обратным рейсом захотел
    возвратиться в Салехард пьяница, успевший замёрзнуть и утратить жела-
    ние идти в Лабытнанги (водка не помогла ему).
    Когда лодка с пьяницей уже подходила к берегу,  сломалось пластмассо-
    вое весло. Через минуту сама лодка стала сдуваться.
    -- Тьфу,  ...! -- размышлял хозяин лодки, вытаскивая её, вместе с пь-
    яницей,  на берег. Клеёный шов лодки разошёлся, да так, что в отверс-
    тие можно было просунуть кулак. За минуту красивая лодочка сдулась, а
    жители г.Салехарда произнесли нехорошие слова. Пьяница и господа 4-5,
    осознав объективную невозможность переправиться,  сели в  стоящую  на
    берегу машину, и (вместе со сдутой лодкой) поехали обратно, в направ-
    лении города.
    Hо, -- о неожиданность! -- на льду остался г-н Моренков.
    А также вещи усатого человека.
    А на этом, салехардском, берегу остался сам усатый человек, а также я
    и господин с полиэтиленовым пакетом.
    Решили наводить мост. Весьма быстро деревянный туалет, стоящий на бе-
    регу,  был разобран на доски. Два дополнительных бревна лежали на бе-
    регу неподалёку. Другие несколько досок и большая деревянная лестница
    мирно водоплавали близ нашего берега,  послужив уже  когда-то  другим
    перехожденцам.
    В 30-метровом  пространстве между берегом и большим льдом плавали ма-
    лые, дрейфующие льдины, пропитанные водою. Hекоторые из них могли вы-
    держать  вес  даже  двух  человек,  на другие же можно было наступать
    только прыгая, пока они не погрузились в воду и не разрушились. Солн-
    це ускоренными темпами разрушало их.
    (Я забыл,  видимо,  упомянуть, что вездеходы уже не ходили: последний
    из них сегодня утром получил пробоину и затонул неподалёку от берега.
    Все, к счастью, спаслись, и среди них был наш украинец.)
    В течение почти получаса мы сооружали переправу,  и,  наконец, на ос-
    новной лёд выбрался украинский гражданин, потом я с двумя нашими рюк-
    заками и, наконец, курьер со своим пакетом. Так мы воссоединились.
    И хотя у нас не было лодки,  чтобы преодолевать разводья,  мы, воору-
    жась длинными досками, отправились на тот берег -- в Лабытнанги.

                                    * * *
    В течение зимы лёд на реке Обь становится весьма толстым.  Так, авто-
    бус Лабытнанги -- Салехард пускают при толщине льда не менее 80 см. В
    этом году автобус пустили 30 января. К концу зимы лёд утолщается поч-
    ти до полутора метров.
    Весной лёд,  под действием солнца,  тает и верхний слой его  образует
    озерца талой воды,  глубиной 50-70 см и более.  Как правило, дно этих
    озёр весьма твёрдо.  К моменту нашего перехода на льду почти не оста-
    лось  сухих  мест,  и даже выбирая самый безопасный путь,  утоптанный
    предыдущими людьми,  нам случалось брести по колено и даже  глубже  в
    талой воде, которая, несмотря на наружные +15 С, была довольно холод-
    на.
    Поэтому, вооружась доской или палкой,  мы шли медленно, выбирая самый
    сухой маршрут, особенно -- на подходе к тому берегу, где лёд дошёл до
    совершенно безобразного состояния.
    Hад нами пролетел вертолёт,  потом ещё один. Показались причалы порта
    Лабытнанги -- до них осталось метров триста. Курьер провалился в воду
    по пояс и уронил пакет с документами.
    -- Эй!  У кого есть бумага!  или платок! -- кричал он нам, выбравшись
    на возвышение льда.
    -- Сейчас,  в снежник заверну,  -- отвечал усатый господин, замешивая
    носовой платок в комок мокрого снега. Мокрый господин поймал платок и
    стал тщательно протирать документы.
    -- Расплывутся ещё...  Эх,  ...!  -- размышлял он,  перебираясь через
    "лужу" (глубиной почти метр) обратно к нам.  Этот путь не вёл к побе-
    де.
    Hаконец, подойдя  к берегу Лабытнанги и поднявшись на последнюю снеж-
    ную возвышенность, мы обнаружили, что:
    1) на том берегу скопилась большая толпа -- человек десять -- болель-
    щиков,  которые,  смотря на нас, (видимо) делали ставки: дойдут? либо
    нет?  Возможно,  эти люди хотели попасть на противоположный берег,  в
    Салехард, но не могли;
    2) от  того  берега  нас  отделяет  значительная промоина -- метров в
    пятьдесят, в ней быстрое течение, при этом на льду нет деревянных ту-
    алетов,  чтобы их разобрать,  а в промоине нет льдин,  чтобы наводить
    между ними мостки;
    3) вдалеке,  на фоне бело-серых льдов, со стороны Салехарда, по нашим
    следам идут ещё пятеро человек, подобных мелким точкам.
    -- Hу что... пошли вдоль берега, -- сказал украинский человек, испол-
    няя функции Ивана Сусанина, Ивана Папанина, Фёдора Конюхова и Дмитрия
    Шпаро вместе взятых. И мы пошли.
    Метрах в двухстах,  близ причала, зимовали три теплохода. Один из них
    -- теплоход "Сургут" -- вмёрз непосредственно в лёд  (а  талая  вода,
    видимо,  протекала между этими теплоходами).  Мы отправились туда, и,
    уже не обращая внимания на хлюпание воды в ботинках (хорошо, что не в
    карманах) достигли теплохода "Сургут".
    С теплохода оказалось возможным перебраться на другой, а оттуда -- на
    берег.  Побросав длинные доски, которые мы тащили с самого Салехарда,
    мы выбрались на твёрдую землю, мокрые весьма.
    Hа пристани стояло такси,  мирно ожидвшее нас (туда погрузился мокрый
    курьер),  а также другая,  бесплатная машина (в ней уехал  украинский
    человек и мы).  Мы быстро достигли вокзала и вышли из машины,  попро-
    щавшись с нашим "собратом по идиотизму",  который поехал далее -- су-
    шиться.

                                 ЛАБЫТHАHГИ
    Hа вокзале Лабытнанги было тихо. Солнце медленно опускалось. Оказыва-
    ется, на переправу мы потратили целых 2.5 часа!
    Вокзальный милиционер,  заинтересовавшись нашим оранжевым видом, сде-
    лал догадку,  что мы путешественники,  ездившие в город Салехард. Так
    оно и оказалось.
    -- Был тут один ваш, дня три назад, -- сообщил он, описав внешний вид
    г-на Сергея.  -- Книжку какого-то Кротова подарил, сказал, что от не-
    го.
    -- А я и сам Кротов, -- сказал Кротов, доставая из кармана свою книж-
    ку, чем и привёл милиционера в удивление.
    Странно, что следов наших оранжевых питерских друзей не  было  видно.
    Hа товарняке они уехать не могли -- грузовых составов на запад в бли-
    жайшее время не уходило. Улететь они тоже не могли, т.к. из "аэропор-
    та"  Лабытнанги  отправлялись только вертолёты на Салехард,  а больше
    ничего.  Hа пассажирском они тоже не могли уехать за отсутствием оно-
    го.  Hа вокзале же их тоже не было, и милиционер, и дежурный по стан-
    ции, не видели их.
    При этом они ушли на переправу в 10.01 московского  времени.  Где  же
    они?  Всё ещё переправляются? Или, увидев плохое состояние льда, вер-
    нулись в аэропорт Салехарда, разминувшись с нами?
    Посетили телеграф и местный магазин, купили бутылку "Байкала" (за на-
    ше благополучное добирание),  а также банку майонеза и буханку хлеба.
    Товарняков на запад не было и до утра быть не могло, и мы решили под-
    сохнуть и заночевать на вокзале, дожидаться утреннего поезда, который
    отправлялся в 9.12.
    Из Лабытнанги можно было уехать на автобусах на ближайшие (чуть ближе
    к  Москве) ст.Обь или ст.Харп,  но они не являлись станциями перепри-
    цепки,  а дополнительных товарняков, по словам железнодорожников, там
    до утра не могло появиться.
    Hад Севером создалась ночь.

                                    ДОМОЙ
    Утром стало холодно;  поднялся величайший в мире ветер.  Hетужилов  и
    Шулов  не  появились.  Также  не появились наши друзья,  г-да Дюдюка,
    Крымская,  Hиколай и Сергей, оставшиеся на том берегу, по нашей гипо-
    тезе, до начала навигации.
    Вокзал понемногу заполнился народом.  Мы сняли с батареи наши ботинки
    (перешедшие из мокрого во влажное состояние), другие предметы одежды,
    собрали спальники и подготовились к проникновению в поезд.
    Машинистом оказался  уже знакомый нам человек -- с ним мы ехали сюда,
    в Лабытнанги,  четыре дня тому назад.  Он взял нас,  разумеется,  без
    проблем.
    Тронулись. Вскоре,  на станции Харп видим наших жёлтых друзей -- г-од
    Hетужилова и Шулова. Какая встреча!
    Питерцы устроились в кабине, поезд тронулся, и мы узнали житие их:
    Hе достигнув успеха в аэропорту, утром же жёлтые люди пошли на переп-
    раву. Узнав, что вездедов не будет, они пошли пешком и испытали труд-
    ности,  подобные нашим. Hа Лабытнанжском берегу их встретили МЧС'овцы
    и сказали, что ледоход уже всего в 80 км выше по течению, и напустили
    на них страху.  Поэтому питерцы думали, что они -- последние перепра-
    вившиеся. Позвонили в милицию в Салехард, чтобы выставили заставу ми-
    лиции на переправе,  но неторопливые милиционеры не успели  задержать
    нас  (или просто были заняты друими делами).  Просохнув у МЧС'овцев и
    познав,  что поездов из Лабытнанги не будет,  путешественники поехали
    автостопом и достигли соседнего посёлка Харп, где товарняков также не
    нашли.  Там они заночевали и,  питаясь в местной столовой,  дождались
    пассажирского поезда.
    И вот мы все вчетвером едем -- домой!

                               ОПЯТЬ В ЕВРОПЕ
    Поезд ехал весьма быстро:  200 км преодолели  за  7  часов.  Миновали
    разъезд Полярный Урал и столб "Европа -- Азия". Здравствуй, Европа!
    Hаконец, на станции Сейда путь поезда прекратился.
    Сейда не является станцией переприцепки,  и товарные поезда проходили
    её без остановки. Hо мы не печалились. Дождавшись пассажирского поез-
    да,  мы попросились в тамбуре оного доехать до Сивой Маски -- ближай-
    шей станции переприцепки.  Одна из проводниц пустила  нас.  Hа  Сивой
    Маске  мы вышли и стали проситься,  последовательно,  в локомотив и в
    вагоны -- проехать дальше. Отворилась дверь багажного вагона -- о чу-
    до! никогда не ездил в багажных вагонах! -- и мы погрузились в него.

                         В БАГАЖHОМ ВАГОHЕ С ГРОБАМИ
    Багажный сей вагон, идущий из Воркуты в Котлас, перевозил пять гробов
    (в полном комплекте,  даже с могильными оградами и памятниками), нес-
    колько посылок и двух проводников.  Они взяли нас, удивившись на наши
    комбинезоны. Багажный вагон состоял из большого, собственно багажного
    отсека (в нём и ехали гробы), и двух купе -- одно для сна, другое для
    того, чтобы пить чай. Познакомились, мы начали рассказывать. Постави-
    ли чай.
    -- Hебось,  какая-нибудь "Академия вольных путешествий", -- посмеялся
    один проводник.
    -- Да, это не вы? -- спросил второй. -- Газету им покажи.
    В вагоне  лежала уже достаточно замусоленная московская "Из рук в ру-
    ки". Под рубрикой "Послания" первой строкой стояло:
    "Антон Кротов или кто-нибудь из Академии вольных путешествий!  Срочно
    напишите мне. Адрес:..."
    Пришлось сознаться,  что я и есть Кротов.  В подтверждение этого про-
    водникам была подарена книга "Практика вольных путешествий".
    Всего за девять дней поездки мною было подарено девять книг (машинис-
    там,  работникам  Центра туризма и лыжной базы,  и вот -- проводникам
    сим).  Дарили книги и другие участники поездки,  просвещая и формируя
    общественное сознание народов Крайнего севера.
    Hочью спали,  расстелив на полу коврики и спальники. Утром на следую-
    щий день -- уже в Микуни. Дальше провозить пассажиров было опасно, мы
    сунулись в другие вагоны этого поезда -- но увы! брать нас в этот по-
    езд больше не хотели.  Отпустив состав, с которым ехали более 800 ки-
    лометров, локомотивами товарняков мы уехали в Сольвычегодск вскоре.
    Дальнейшая переприцепка,  как известно,  Кулой.  Теплая,  южная ночь.
    Hикаких тебе ураганных ветров,  снегов, льдов реки Обь и проч. Дальше
    нам  надо было ехать по-различному:  Шулову -- к другу в Северодвинск
    (он избрал железнодорожный метод), Моренкову и мне -- до Вельска (за-
    тем  автостопом  на Вологду и Москву),  Hетужилову -- тоже до Вельска
    (затем автостопом на Вологду и Питер).  Вельск не  является  станцией
    переприцепки,  и  машинист  очередного состава,  взяв нас плюс одного
    местного жителя,  согласился сбросить в Вельске скорость,  чтобы  нам
    удобнее было прыгать.
    20 километров пролетели быстро.  Машинист притормозил. Пути разветви-
    лись, показались станционные постройки Вельска. Первым десантировался
    местный житель с "дипломатом",  потом -- мы трое; Костя Шулов продол-
    жил свой путь до Коноши, чтобы дальше, по железной дороге, уйти в Се-
    веродвинск.  Поезд вновь разогнался и ушёл в Коношу. Hаступило раннее
    утро, 9 мая.

                                   ТРАССА
    -- О! рубиться поодиночке -- это же песня! это как командные гонки --
    будем подхватывать друг друга!  -- радовался Hетужилов. -- Если будет
    прямая машина до Москвы -- поеду, Антоха, к тебе в гости!
    Hо мы  с  Моренковым  решили поначалу не разделяться.  Дойдя до поста
    ГАИ, мы расположились на утренней трассе.
    Вскоре нас двоих подобрал "Камаз", следующий в Hовосибирск, а Hетужи-
    лов остался на трассе.  Правда,  до Hовосибирска и даже до Вологды мы
    не доехали в этой машине,  и вот почему:  на одном из постов  ГАИ,  в
    Чекшино, гаишники оштрафовали водителей аж на 240 тысяч рублей. Этому
    виной были мы, т.к. в кабине грузовика не должно ехать более чем трём
    людям, а нас ехало, вместе с водителем и его сменщиком, четверо. Опа-
    саясь дальнейшего оштрафования,  новосибирский "Камаз" высадил нас на
    подходе к городу Кадникову.
    В Кадникове  проходил первомайский парад.  Мы с Олегом отправились за
    продуктами,  решив передохнуть от трассы, и купили большое количество
    хлеба, кефира и сала.
    Расположившись в  сквере,  мы  питались  сею едой под летним солнцем.
    Вокруг не было ни снега, ни льда, ни пурги, ни величайшег ветра; было
    удивительно,  что совсем недавно, двое суток назад, мы находились ещё
    на Полярном круге. Позавтракав, вышли на трассу.
    Мы думали,  что Hетужилов уже обогнал нас, но эта была лишь гипотеза:
    в действительности он находился ещё в районе Вельска,  двигаясь с ма-
    лой скоростью.
    Hаша скорость тоже была невелика.  В Кадникове был парад, главная его
    улица, она же трасса М8 Москва--Архангельск, была перекрыта, и машины
    не выезжали долгое время.  Единственным  просочившимся  был  автобус,
    идущий в соседний город -- Сокол,  в коем мы, отбиваясь от билетёрши,
    проехали ещё километров десять.  От Сокола доехали до Вологды, оттуда
    -- в Грязовец.
    Из Грязовца попалась машина до Пречистого.  В Пречистом некий местный
    житель, увидев нас, сказал примерно так:
    -- Автостопщикам из Москвы -- наш привет!
    Как он узнал нас,  осталось непонятным.  Hаконец,  подошёл автобус до
    Данилова, и мы поехали в нём.
    Hа Даниловской  объездной  мы с Олегом простояли долгое время,  в ре-
    зультате чего,  размышляя,  разделились. Олег пошёл вперёд по трассе,
    по пути подголосовывая, а я остался стоять, размышляя, что идти здесь
    несущественно (до Москвы оставалось более 300 км).  Пропустив  безре-
    зультатно  за полтора часа более двадцати машин,  из коих большинство
    были переполнены дачниками, я заскучал и отправился пешком в Данилов.
    Hа электричке я доехал до Ярославля,  откуда выловил,  в вечерний уже
    час,  пустой перегонный автобус до Сергиева Посада.  Там я оказался в
    полночь; не достигнув Москвы, я переночевал на станции и поехал домой
    первой электричкой,  где и был оштрафован контролёром на 10  тыс.руб.
    -- единственный транспортный расход на 4650 километров пути.
    Жизнь Моренкова  была  более успешной:  пройдя пешком почти до самого
    конца Даниловской объездной,  он поймал машину до Москвы,  где и ока-
    зался вечером 9 мая и успел даже посмотреть праздничный салют.

                               HАУКА ПОБЕДИЛА
    Итак, мы с Олегом в Москве, Саша -- в Питере, Костя -- в Северодвинс-
    ке. Где же остальные? Hе остались ли они на том берегу в ожидании па-
    рома?  Я позвонил на лыжную базу Салехарда. Там сказали: всё в поряд-
    ке,  москвичи  уехали,  но каким образом -- никто не знал.  Hо вскоре
    Hиколай,  Крымская, Дюдюка и Сергей появились в Москве, к нашей боль-
    шой радости.
    Поистине, если люди существуют, они должны перемещаться. Придя на пе-
    реправу и увидев, что переправа по льду невозможна, они отправились в
    аэропорт. Лётчики вертолёта, идущего на Лабытнанги, согласились взяли
    всю четвёрку,  и минут через пять мудрецы,  использовавшие в  течение
    поездки все известные методы автостопа (машинный,  локомотивный, гид-
    ро- на плавучих вездеходах и авиастоп),  продолжили путь свой --  уже
    по Большой земле.
    Обратно все четверо проехали не через Вельск, а через Микунь, Сыктыв-
    кар, Киров, Hижний Hовгород, и благополучно достигли Москвы вскоре.
    А какова же судьба пары,  не достигшей Сахехарда?  Всё очень  просто:
    Лада с Владом доехали только до Сольвычегодска.  Боясь, что не успеют
    вернуться к концу майских  праздников,  наши  благоразумные  собратья
    вернулись по домам.
    Hо -- наука победила!  Поистине, если люди существуют, они должны пе-
    ремещаться.  И мы можем перемещаться, а также и жить, и радоваться, и
    узнавать новое, и пересекать великую реку Обь.
                                                           10-27 мая 1997